Рецензия на фильм «Четыре комнаты»
Конечно, это провал. Чтобы найти положительные рецензии на вышедшие в 1995-м «Четыре комнаты», придется потрудиться. Снятый четырьмя соратниками - Квентином Тарантино, Робертом Родригесом, Александром Рокуэллом и Эллисон Андерс - альманах так взволновал критику, что искренний Роджерт Иберт, например, написал: «Говорят, картину делали друзья. Что ж, то, что они остались друзьями даже после того, как она вышла, говорит о силе дружбы». Но не все фильмы, остающиеся в истории кино, обязаны быть хорошими, а иной провал намного значимей в своей попытке передать суть времени, чем десять приличных фильмов. «Четыре комнаты» - провал исторический, ведь в них сконцентрированы, если так можно выразиться, все чаяния и синдромы Голливуда середины 90-х. Времени взлета «независимых», освещенного именем Тарантино и логотипом Miramax.
Антологии и киносборники частенько задумываются как своеобразные манифесты, заявляя о намерениях или просто фиксируя новый статус-кво - кажется, именно для этого создана данная художественная форма, - не избежал этой участи и фильм про голливудский отель и его неутомимого ночного портье Теда. Четыре новеллы должны были выявить типические черты нового поколения американских авторов и стилистические нюансы каждого из них в отдельности. Но каждая авторская комната, в которую входит по служебной надобности гуттаперчевый герой Тима Рота, остается все тем же номером, одним из многих номеров, лишенных какой-либо индивидуальности.
Что такое «Четыре комнаты»? С одной стороны, это фильм четырех разнокалиберных независимых режиссеров, успевших встряхнуть голливудские табели о рангах и почувствовавших себя в силе. Тарантино уже прославлен «Криминальным чтивом» и «Бешеными псами», Родригес только что закончил «Отчаянного», Рокуэлл воспет американской критикой за спродюсированный Тарантино «В супе», Эллисон Андерс неплохо выступила с мелодрамой «Бензин, еда, жилье», одна из героинь которой проводит свободное время в кинотеатре, где смотрит голливудскую классику (в любви к классике все четыре автора, пожалуй, сходятся). А с другой стороны, это беспечная, на грани слэпстика комедия. И вот тут проблема. Жанр, заявленный мультяшными шестидесятническими титрами в духе Блейка Эдвардса, довлеет над всей четверкой авторов, задавая стилистику уже самим выбором главного, связывающего фильм в единое целое, героя.
Портье Тед - фантастический бенефис Тима Рота. Этот мальчик на побегушках практически лишен слов, невозмутим, словно Бастер Китон, и настолько же пластичен. К сожалению, в полной мере раскрыться на экране его талантам разрешает лишь Роберт Родригес (его новелла, безусловно, лучшая), остальные же соавторы довольствуются лишь одним видом потешной служебной формы и идиотским выражением его лица. Это страх перед портье, и он понятен. В этой гостинице Тед выражает собой высшую силу и власть, то, благодаря чему отель «Четырех комнат» из территории режиссерского авторского высказывания превращается в территорию жанра, освещенную скорее традицией и потребительскими привычками, нежели артистическим своенравием. Но если за все в отеле отвечают служащие, то чем же довольствоваться гостям?
Есть соблазн увидеть в «Четырех комнатах» метафору продюсерского кино в целом. Ведь работа, которую совершает в гостинице Тед (в начале фильма отель ему передает старый представительный портье «золотой» эпохи), отнюдь не сводится лишь к выполнению заказов, исходящих от постояльцев. Да, он носит лед, реагирует на жалобы и крики, но сверх того гарантирует нерушимость границ, чистоту белья и прочее. Гостиница при нем останется гостиницей, не став ни сквотом, ни кондоминиумом, ни общагой, ни дворцом. Роль продюсера, гарантирующего уровень постановки и отвечающего на организационные требования постановщика, в студийном кино беспредельна. Но и в независимом он тоже не лыком шит. По крайне мере если судить по Теду, который остается цел и невредим, бегая от одного автора к другому: в одной комнате сексуальные домогательства, в другой - грозят пистолетом, в третьей - дети, в четвертой на спор рубят пальцы. За главного продюсера тут, кстати, Лоренс Бендер. Чего он только не насмотрится в следующие десять лет. Где только не набегается.
