Вычислитель - Александр Громов

На планете Хляби нет смертной казни. Зато есть Саргассово болото - огромное, коварное, населённое многочисленными хищниками. И именно на болото по приговору суда ссылают осуждённых. Теоретически у них есть шанс уцелеть и добраться до мифических Счастливых островов. На практике это по силам только сверхчеловеку — такому, как главный герой дилогии Александра Громова, вычислитель Эрвин Канн.

Фильм Дмитрия Грачёва «Вычислитель» по одноимённой повести Громова добрался до кинотеатров в конце 2014 года. Премьера прошла без особого аншлага, несмотря на то, что в главной роли снялся популярный актёр Евгений Миронов. Слишком камерная история для большого экрана, слишком вялая рекламная кампания, общее непонимание, для кого и зачем делается фильм... Причины провала, в общем, понятны. Зато у Александра Громова появился повод ещё раз вернуться на планету Хлябь, в ад Саргассова болота, и рассказать ещё одну поучительную историю о гениальном вычислителе Эрвине Канне. Так и появилась повесть «Язычник», занимающая почти две трети новой книги московского писателя.

Если классическая русская литература XIX столетия с разных точек зрения изучала проблему «маленького человека», то одной из магистральных тем фантастики XX-XXI веков стала трагедия сверхчеловека. Эрвин Канн, мужчина средних лет со стёртой, незапоминающейся внешностью — именно такой сверхчеловек. Он не владеет способностью левитировать, гипнотизировать взглядом или метать молнии, но зато умеет считать. Настолько хорошо, что для него не проблема с высокой степенью вероятности предсказать поведение человека, группы людей или даже целого народа. Это помогло ему выбраться из родного захолустья, сделать карьеру, стать советником президента Хляби... Но математика не магия, незначительная погрешность остаётся всегда. Эрвин предсказал неизбежность военного переворота и свержения президента, но не сумел уберечься сам — и угодил в Саргассово болото вместе с группой уголовников, осуждённых на изгнание. А фактически — на медленную мучительную смерть от голода и болезней, в ловушках или в зубах чудовищных болотных хищников-автохтонов. Обычному человеку тут не выжить, но вычислитель Канн не относится к этой категории. Задачка чисто математическая: чем, кем и в каком порядке пожертвовать, чтобы сперва целым и невредимым дойти до оазиса на Счастливых островах (повесть «Вычислитель»), а потом и вовсе выбраться с Саргассова болота (повесть «Язычник»). А как же гуманизм? — спросит читатель. Какой такой гуманизм? — ответит герой. Абстрактная любовь ко всему человечеству — первое, от чего избавляется всякий, кто хоть на полвершка возвышается над толпой. Ну, или льстит себе, что возвышается...

Собственно, расчеловечивание — главная проблема, с которой сталкивается любой сверхчеловек со времён «Преступления и наказания». У Эрвина Канна, в отличие от Родиона Раскольникова, есть объективное статистическое подтверждение того, что он превосходит обычных людей, — но ему от этого мало проку. Быть рядовым обывателем не только психологически комфортнее, но и, что называется, полезнее для кармы. Если ты умнее большинства окружающих, если ты видишь все их ошибки и неверные решения, коридор возможностей стремительно сужается. Тебе, по сути, остаётся одно из двух. Или ты бросаешься спасать, поучать, наставлять на путь истинный, а в конечном счёте манипулировать неподатливыми людьми ради их же блага — и заканчиваешь свой жизненный путь мучеником либо тираном. Или просто используешь чужие слабости для достижения собственных целей: ведь всех не спасёшь, мир не изменишь, люди устроены так, что не видят очевидного и обречены повторять одни и те же глупости снова и снова. Второй вариант, пожалуй, честнее — хотя со стороны выглядит довольно гадко. Сложность в том, что на деле всех нас, гениев и идиотов, связывает гораздо большее, чем разъединяет. Рано или поздно костлявая придёт за каждым, и ответить, на что ты растратил недюжинный ум и талант, придётся — если не высшему судье, то хотя бы самому себе. И если на то, чтобы выжить, построить карьеру, шагая по головам, пробиться на самое тёплое местечко во вселенной... Мелковато как-то, совсем не по-сверхчеловечески. Неужели другой математической задачки не нашлось — масштабной, увлекательной и нетривиальной?



Внутреннее преображение, которое происходит с Эрвином Канном ближе к финалу повести «Язычник», к сожалению, чересчур предсказуемо, чтобы оправдать возвращение в мир Саргассова болота через пятнадцать лет после «Вычислителя». Хотя понять Громова можно: не каждый день представляется возможность переиграть давнюю партию, исправить недочёты, не переписывая первоисточник от корки до корки.

---

Итоговая оценка: 7 баллов из 10!