Меч на ладонях – Андрей Муравьев
Как приготовить пиццу? Берется шмат теста, и ляпаются на него в случайном порядке обрезки, остатки и ошметки всего съестного, что водится в доме, — от заветренной колбасы до огрызка маринованного огурчика, блюдо щедро посыпается тертым сыром и суется в духовку. Если у повара руки растут откуда следует, результат будет пальчики оближешь. А если меч на ладонях набил мозоли, увы, даже дохлая крыса не спасет лакомство. Книга Муравьева была написана примерно так же — автор перетряс пару полок с исторической литературой, надергал с десяток фактов, пяток цитат, добавил щепоть измышлений — и даже не попытался приправить изделие элементарной логикой. Пипл, конечно, все схавает, но хотя бы видимость литературной работы можно было создать? Неприятно, когда читателя не уважают, — он хочет жвачку и платит деньги за жвачку, с кровью, драчкой и розовыми слюнями, но он платит деньги — а автор сперва соглашается их отрабатывать, а потом пашет спустя рукава. Искренний графоман симпатичнее и честнее нерадивого борзописца. Научиться писать при большом желании можно, научиться ценить свой труд и чужое время — увы, вряд ли.
От грубой, топорной работы воротит с первой страницы. 1096 год. В маленьком городке провинциальной Аквитании в захудалом кабачке восседает и беседует с нищим мавр. Без ансамбля, без охраны, без толмача, зато с огромным синим индийским топазом на рукоятке кинжала. Он сидит там до вечера. И остается в живых. Стиль беседы заслуживает цитирования: «...а теперь у меня такое чувство, что я один бьюсь над разрешением наших проблем...». Напоминаю — 1096 год. И ярлык альтернативной истории не спасает. Не обязательно ляпать через слово «лепо ль бяшете, братие», но хотя бы граблями по канцеляриту пройтись — ужели настолько сложно? Когда автору хочется, он спокойно и без напряжения стилизует, например, речь персонажа — украинского казака, под малороссийский говор. И на фоне «Порох — це добро! Це славна справа», «Лахудра! Стерва! Дрянь!» в устах Ее Императорского Величества смотрятся особенно дико.
В предисловии автор благодарит Льва Гумилева и Анну Комнину. В тексте демонстрирует глубину и масштабность исторических знаний. «Херсиры», по его мнению, — прародители всех корсаров (БСЭ сообщает, что corsaro называли африканских морских разбойников в XIV веке). Иудейская Пасха ведет происхождение от обрядов Иштар — Великой Матери (она же Инанна и Анахита, если вы еще не догадались). Иштар — ночь, но, творя ритуалы, жрецы взывают к Шамашу-Солнцу. В викингском поселении стоит православный храм с отцом Варсофонарием (повторяю в третий раз —1096 год). Один из второстепенных персонажей — сын христианского купца и еврейки от законного брака. «Пусть этот городок исчезнет с лица Гардарики...». Императрица с баронессой обсуждают, может ли баронесса принести императору вассальную клятву, и обе понятия не имеют, как выражается прелестная Иоланта, о законах вассалитета. И далее по тексту. Самое грустное, если бы не Анна Комнина и подлинный текст речи папы Урбана, все это можно было бы списать на богатую фантазию автора. А так — извините, ноблесс оближ.
Когда автор пытается шутить, он делает это с грацией слона в посудной лавке. Рыцарь Падалино, рыцарь Убейдо, ярл Струппарсон, славный дружинник Колли, достойный монах брат Верзилий — и тут же раскладывают роскошные наряды по простору страниц Иоланты, Адельгейды и Силы Титовичи... В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань... а уважаемый автор и запряг, и повез. И само собой разумеется, что герои книги изобретают из подручных материалов порох и гонят из чего повезет самогон. Про бессмысленную и беспощадную русскую брань даже писать не хочется — от неумелой ругани всегда остается ощущение, будто человек только-только освоил написание известной трехбуквенной идиомы и не в состоянии удержаться от соблазна опробовать новое знание. Талант автора мы обсуждать не будем — возможно, «свою» вымечтанную книгу он смог бы написать замечательно. А с «Мечом в ладонях» — увы, двойка за прилежание.
Итоговая оценка: 3 балла из 10.
