Что такое посткиберпанк

Гибель изначального киберпанка была неизбежной. Это движение зародилось благодаря фантазиям молодых маргиналов и бунтарей, которые мечтали изменить мир. Однако их ждала судьба типичных революционеров от литературы — они стали лауреатами престижных премий, их книгами заинтересовались крупные издательства и массовая аудитория. Буквально за несколько лет киберпанк из протестной идеологии андеграунда и увлечения узкой прослойки информационной элиты превратился в часть массовой культуры, которая заключила недавних мятежников в свои тесные объятия, поглотила и благополучно переварила.




В 1995 году появился роман Брюса Ветке «Интерфейсом об тейбл», который обычно считается последним представителем классического киберпанка. Как мы помним, именно Ветке придумал слово «киберпанк», - так что, можно сказать, с него всё началось, им же и закончилось. Но после формального конца классического киберпанка на его обломках родился посткиберпанк, который благополучно существует до сих пор.

Посткиберпанк, рождённый в рамках традиционной научной фантастики, обладал многими внешними приметами своего предтечи, но оказался уже не так агрессивен по отношению к вероятному футуристическому обществу.

Термин «посткиберпанк» впервые употребил редактор и критик Лоуренс Персеи в 1998 году, назвав так романы Нила Стивенсона «Лавина» (1992) и «Алмазный век, или Букварь для благородных девиц» (1995).


Если киберпанк — это мрачная, жёсткая и грубая картина общества без какого-либо будущего и надежды, то посткиберпанк ориентирован на менее пессимистичное и более реалистичное видение грядущего. Киберпанк настроен против корпораций и правительства, посткиберпанк готов признать их полезные функции. Там, где киберпанк изображает будущее как воплощённую антиутопию, посткиберпанк предполагает, что общество, вероятно, изменится не столь радикально и будет примерно таким же, как сейчас,только более продвинутым технологически. Впрочем, иногда авторы посткиберпанка пытаются симулировать идеи своего классического предшественника с упором на антиутопию - как, например, Ричард Морган в цикле о Такеси Коваче.

Персонажи посткиберпанка — это в большинстве своём уже не те эгоистичные и аморальные антигерои, что населяли произведения классического киберпанка. Скорее, это типичные для традиционной научной фантастики «хорошие ребята», вполне социализированные: у них есть семья, друзья, карьера, обязанности и другие атрибуты обычной жизни. Неудивительно, что, в отличие от героев киберпанка, которые часто пытаются обмануть или даже уничтожить породившее их общество, персонажи посткиберпанка, как правило, хотят исправить своё окружение или построить лучший мир. То есть нацелены не на разрушение, а на созидание. Можно даже сказать, что в посткиберпанке почти нет «панка». Ещё одно отличие в том, что новаторские технологии в нём обычно изображены либо нейтрально, либо с откровенной симпатией,тогда как в классическом киберпанке они служат одним из главных источников всевозможных бед.


Посткиберпанк, естественно, не вещь в себе - он подвержен общественным веяниям, из-за чего постепенно складывается довольно любопытная картина.Так, авторы современного посткиберпанка всё чаще акцентируют внимание не на будущем, а на нынешних социальных проблемах. Например, в нашем мире всё сложнее сохранять приватность и конфиденциальность — как в киберпространстве,так и в обычной жизни. Это отражено и в произведениях киберпанка: технологическое развитие постепенно приводит к тому, что с его помощью правящая элита (и это не обязательно правительство) может следить за людьми и даже их контролировать. Естественно, положительные герои выступают против такого общества. А значит, посткиберпанк прямо на глазах превращается... в классический киберпанк!

Впрочем, несмотря на всё это, основные черты посткиберпанка остаются неизменными: мир, несмотря на недостатки, не лишён положительных черт, далеко не все технологии деструктивны, да и герои пытаются исправить общество.

Хотя посткиберпанк неоднороден, каких-то специфических новаторских направлений он не породил. На ум приходит разве что довольно жидкий ручеёк киберпрепа: его авторы рисуют мнимые утопии, где все помешаны на развлечениях, а технологии нацелены на улучшение внешнего облика людей.Типичный представитель этого направления — роман «Уродина» Скотта Вестерфельда, вышедший в 2005 году.

В общем, посткиберпанк до сих пор жив и, даже утратив протестный заряд своего классического предшественника, всё-таки нет-нет, да и пробует на зуб общественные пороки — современные и будущие.


Ну а ещё более развлекательные версии НФ о мире высоких технологий, из которых понятие «панк» практически истёрлось, относятся уже к киберфантастике. Но об этом мы поговорим в другом разделе.